|
- И я тоже об этом читал, - усмехнулся он. - Для вас действительно невозможно. Так же как и наши возможности не безграничны. Но во вселенной возможно все. Невозможно только, разумеется, создавать субстанцию. Она существует, и этим все исчерпывается.
Я молчал - не мог собраться с мыслями.
- Ну а как насчет вашего томатного сока? - спросил он.
Я встал и так же молча пошел на кухню, открыл холодильник. Прежде всего мне бросилось в глаза блюдо с рыбой. Я взял две жестяные банки томатного сока, два чистых стакана и вернулся в холл. Незнакомец сидел за столом все в той же позе и задумчиво смотрел в широкое окно. Пока я открывал банки с соком, он не произнес ни слова, и у меня было такое чувство, будто его вообще нет в этой комнате. Наконец я разлил сок и взял свой стакан.
- Давайте чокнемся! Хотя бы и томатным соком...
- Давайте чокнемся, - согласился он.
Стекло звякнуло, он поднес свой стакан к пересохшим губам. И как мне показалось, выпил с удовольствием.
- Позвольте задать вам еще один не слишком тактичный вопрос, - сказал я. - Насколько я понимаю, вы здесь, на Земле, не для того, чтобы своими знаниями помочь развитию нашей цивилизации. Тогда ради чего? Контролируете?
- Нет, конечно. Контролировать вас или помогать вам - значит вмешиваться в вашу жизнь. А мы никогда этого не будем делать. Я здесь в качестве обыкновенного наблюдателя от нашей цивилизации и беспристрастного информатора...
Не знаю почему, но это сообщение меня не удивило.
- Так я и думал, - пробормотал я.
Он с любопытством взглянул на меня:
- А именно?
- Логика очень простая, - ответил я. - Бесконечность вселенной предполагает неисчислимое множество форм материи. И, разумеется, нельзя утверждать, что только здесь, на нашей маленькой планете, существует та единственная форма, которую именуют человеческим сознанием. По-моему, это абсурдно.
Он чуть заметно улыбнулся.
- Разве не так? - удивился я.
- Продолжайте, продолжайте...
- Итак, наша цивилизация существует всего несколько тысяч лет, и все же это единая развитая цивилизация. Скоро нога человека вступит и на другие планеты. А если бы она существовала несколько миллионов лет? Логика подсказывает вероятность существования во вселенной еще более развитой, могучей цивилизации; очевидно, для нее не представляло бы особой проблемы узнать о нас и войти в контакт с нами. Я не раз сам себе задавал вопрос, почему этого не происходит, почему так изолирована и одинока наша маленькая планета.
- Но я мог бы вам возразить, что время и пространство реально существуют, - ответил он спокойно. - И что масштабы, по которым живет ваша цивилизация, несоизмеримы с масштабами времени и пространства в нашей Галактике.
- Нет, такое утверждение представляется мне абсурдным, - сказал я.
- Мне трудно поверить, что даже скорость света - предельная скорость, с которой мы можем передвигаться в пространстве. Все эти понятия крайне относительны. Абсолютна сама субстанция. И глубокое проникновение в ее сущность, наверно, откроет много возможностей для непосредственных контактов и обмена информацией. Тогда почему их нет? Очевидно, потому, что это не нужно и лишено смысла.
Я замолчал и посмотрел на него выжидающе.
Он тоже молчал и медленно, словно машинально покачивал головой.
- Следует признать, что ваши рассуждения отнюдь не лишены логики, - ответил он наконец. - И несмотря на это, они весьма произвольны. Приведу один простой пример. Если, как вы говорите, возможны любые комбинации материи, то разве нельзя предположить, что существует и такая комбинация - одна Галактика с одной человеческой цивилизацией?
- Почему же нет? - спросил я легкомысленно.
- Но тогда рушится ваша теория о непременных контактах.
Да, конечно, он был прав.
- И кроме того, - продолжал незнакомец, - не стоит приписывать всякому сознанию те качества, которые свойственны сознанию земного человека. Ведь возможно и такое сознание, которое отличается от вашего, и вы просто не заметите его, не обратите внимания. Или оно заметит вас, но окажется, что вы не находитесь в сфере его интересов. Разве вы замечаете муравьев, ползающих по вашему саду, хотя знаете, что это живые существа? И вы не стремитесь ведь чем-то помочь им?
- Но они же не разумные существа!
- А кто вам сказал? Может быть, это не столько абсолютно точный факт, сколько ваше о них представление? И, может быть, все совершенно не совпадает с вашей точкой зрения на то, что вы, люди, называете развитием? Кроме того, вы говорите о сознании вообще, в космическом масштабе, и не умеете отметить хотя бы одно постоянное и характерное его качество. Можно допустить, например, что самым существенным качеством сознания является недолговечность. Или самоуничтожение на определенном этапе развития. Тогда отпадает и ваш основной тезис о бескрайнем его совершенствовании на протяжении огромного периода времени.
- Да, вы правы, - ответил я смущенно. - Хотя сам факт вашего присутствия не говорит в пользу таких доводов.
- Я говорил сейчас не о фактах, а о вашей логике.
- Тогда я предпочел бы, чтобы мы поговорили о конкретных фактах.
Он снова покачал головой.
- К сожалению, конкретные факты мы с вами не будем обсуждать.
- Но почему? - спросил я с досадой.
- Я мог бы, конечно, вам объяснить... Но нужно, чтобы вы сами добыли свои знания. И своими собственными усилиями изменяли жизнь... Как вы не можете усвоить, что именно в этом смысл существования земного человека?
Голос у него был тихий, но глубокий, с каким-то странным тембром, и впервые мне пришла в голову мысль, что это не совсем человеческий голос.
- Вероятно, вы правы, - ответил я. - То, что вы сказали, я понимаю, но не могу вникнуть в сущность вашей нравственности. Ведь вот вы живете среди нас, видите страдания, ложь, насилие, видите, как, беспомощные, отчаявшиеся, бьемся мы иногда в заколдованном круге невежества. И в то же время хорошо знаете, как помочь укрепиться всему доброму и справедливому. Но не вмешиваетесь. Не искажает ли это смысл вашего существования?
Он взглянул на меня как-то особенно.
- Тогда вообразите себе, что в нашей нравственности намного больше разума, чем чувства.
- Трудно мне это понять, - сказал я. - Ваша цивилизация более совершенна, чем наша; значит ваша нравственность должна быть выше. И, вероятно, у вас вызывают ужас некоторые явления, с которыми мы свыклись. Войны, например. Представьте себе, что завтра перед нашим человечеством встанет угроза ядерного самоуничтожения. Неужели вы даже этому не помешаете?
- Нет, конечно, - твердо сказал он. - Вы обязаны сами найти выход из кризиса. Если мы вам помешаем, вы не приобретете иммунитета и впоследствии погибнете от еще более страшной катастрофы.
- Да, вывод логичный! И тем не менее я не могу его принять. Почему вы не можете избавить нас от мук, в которых мы сами не повинны? Спасите хотя бы от рака... Или от туберкулеза.
- Ведь я уже объяснил вам, - ответил он, слегка нахмурясь. - Те, кто умнее меня, решили, как следует поступать, и я не имею права ничего изменить.
Внезапно мне пришла на ум спасительная мысль:
- Тогда помогите хотя бы моему другу. Согласитесь, что один-единственный случай вмешательства не изменит исторического пути развития человеческого общества.
Он молча откинулся назад. И мне показалось, что в тот момент он заколебался.
- Нет, я не имею права! - сказал он, опять нахмурившись.
- А почему же вы помогли мне? Почему избавили меня от смерти?
- Тогда я подумал, что это несчастье случилось по моей вине. А я не имею права быть виновным.
Меня вдруг охватило чувство безнадежности, и я замолчал. Молчали мы оба. На улице уже стемнело, но в комнате было все так же светло, как днем. Странно, в ту минуту на меня это не произвело особенного впечатления.
- И все-таки вы будете соучастником в наших делах, - сказал я. - Я опишу все, что сегодня случилось.
- Ну, это не проблема, - усмехнулся он. - Я в одно мгновение мог бы стереть в вашем мозгу все, что вы собираетесь запомнить.
- И вы действительно это сделаете?
- Да нет, конечно... Пишите что хотите. Все равно никто вам не поверит...
- Не поверят отдельному случаю, возможно, но поверят истинам, которые я выскажу.
- Эти истины давно известны людям, - ответил он. - Я не открыл вам никакой Америки.
Это были его последние слова, которые я помню. Проснулся я на рассвете одетый, в том же кресле, где сидел накануне вечером. Вернее, там, где меня усыпили. Незнакомец прикрыл меня легким одеялом и, разумеется, исчез.
Нет, я помнил все, он не посягнул на мою память. Я встал и открыл окно. Солнце еще не показалось из-за горной вершины, но весь двор передо мной был залит нежным светом. В глубине двора, словно маленькие планеты, белели хризантемы. Так тихо было, ни один лист не шелохнулся на деревьях. Бисеринки росы едва заметно переливались разными цветами. Не знаю, в каком мире живет он, но наш мир действительно прекрасен. И может быть, в его одиноких скитаниях это было единственной ему наградой?
Несколько дней я жил словно во сне. Естественно, я работал, но все, что ложилось на бумагу, казалось мне вялым и пресным, как трава. Потом я бросил работу и принялся читать. Но и это не помогало. Наконец воскресным днем я завел машину и осторожно спустился вниз по узкой проселочной дороге. Выбравшись на шоссе, я свернул налево по направлению к санаторию, хотя как будто и не думал туда ехать. Чем быстрее сокращалось расстояние, тем сильнее росла в душе тревога, и я чувствовал, как у меня начинают дрожать колени. Но, несмотря на это, я все прибавлял скорость; машина неслась по шоссе на своих лысых, стершихся шинах. Вскоре я увидел место, где едва не произошла катастрофа, но не остановился. Я просто сгорал от какого-то внутреннего нетерпения.
Даже не помню, как добрался я наконец до санатория. Постучал в белую дверь кабинета доктора Веселинова и вошел, не ожидая приглашения. Врач сидел на своем обычном месте, разглядывая рентгеновские снимки. Он посмотрел на меня, на лице его было написано изумление:
- Это просто невероятно! - сказал он вдруг осипшим голосом.
Я почувствовал, как огромное облегчение, словно чужая горячая кровь, растеклось по моим жилам.
- Невероятно? А что именно?
- Ваш друг выздоровел.
- Как это выздоровел? - Я лицемерно изобразил удивление.
- А вот так. По-настоящему, абсолютно выздоровел. Вот его снимки - словно бы он никогда и не болел. Его легкие полностью обновились.
Я не стал смотреть снимки, мне незачем было их смотреть.
- Не может быть! - сказал я. - Наверно, просто перепутали снимки.
- Как то есть "не может быть"? - ответил он раздраженно. - Это факт! Перед вами уже вторые снимки, все было сделано под моим личным контролем.
Я счел благоразумным промолчать. Во взгляде доктора по-прежнему сквозило недоумение, он глуповато хлопал выгоревшими ресницами.
- Я сделаю завтра научное сообщение! - воскликнул он. - Мои коллеги будут потрясены!
- Не стоит делать никакого сообщения, - усмехнулся я.
- Почему? - удивился он.
- Потому что это невозможно обосновать научно. Вы просто сообщите об одном факте, которому по сможете дать научного объяснения.
Он нахмурился, но промолчал.
- И, во-вторых, что очень важно, поймите, вам никто не поверит.
- Ну почему не поверят? - вспылил он. - Ведь есть же снимки!
- Снимки, снимки... Чепуха! Вы ведь видели по крайней мере двадцать снимков "летающих блюдец", но не поверили?
- Да, по... существует этот выздоровевший человек...
- Смею утверждать, что и это вам не поможет...
- Вы что, не верите? - спросил он резко.
- Я-то, конечно, верю. Но другие не поверят. Вы научный работник, разве вы сами не понимаете? Это невозможно. Все ваши коллеги подумают, что вы или сумасшедший, или мошенник. Второе представится более вероятным, но и более печальным.
Теперь он перестал моргать, как будто протрезвел. Незаметно, молча наблюдал я, как мучительно он размышляет, его здоровый, свежий ум просто разрывался там, в черепной коробке!
- А знаете что, ведь вы совершенно правы, - наконец произнес он с облегчением. - Конечно же, единственный факт это еще не доказательство...
- А где он?
- Кто? - спросил он рассеянно.
- Мой друг.
- Встал, естественно. Понемногу гуляет в парке.
Всего несколько шагов отделяли меня от раскрытого окна. Я сразу же увидел его - он стоял возле декоративного куста и держал в руках что-то белое, похожее издали на птичье яйцо. Он рассматривал предмет сосредоточенно, время от времени проводя по нему ногтем.
- Что ты там делаешь? - окликнул я его.
Он вздрогнул и обернулся. Лицо его неузнаваемо изменилось, оно не было похоже на лицо того человека, которого я навещал несколько дней назад.
- Ничего, - ответил он смущенно.
- А что ты держишь в руке?
- Улитку...
- Сейчас же положи ее обратно, - сказал я раздраженно. - Слышишь?
- Почему?
- Потому что я тебе это говорю!.. Идем, быстро!
Он не стал спорить, повернулся и начал бережно устраивать улитку на веточке. Но когда он отнял руку, она сорвалась и упала. Он нагнулся и поднял ее с земли. |
ПРАКТИКА Тишины
